Неправильные глаголы кетского языка в аспекте диахронии

Аннотация

В статье рассматривается ряд необычных для строя кетского языка, и в частности, для типичной структуры кетского глагола, словоформ, которые участвуют в речи как выразители действия говорящего в семантическом плане, но не получающие соответствующего глагольного грамматического оформления. Это словообразования mаn'а ‘я говорю’ (приводятся формы 1-го лица ед. числа, поскольку, по мнению автора, у кетского глагола нет неопределенной формы); has'a 'режу, пилю, стригу' (я, ты, он, она); s'i 'я ем, ты ешь, он ест'; dija 'я стану'; kаbа ‘я резну это'; itpadam’я знаю’; dibo ‘я заплетаю’. Если «правильный» кетский глагол получает личные субъектно-объектные показатели, поделённые К. Боуда на группы B и D – группа D: di- – 1-е лицо, ku- – 2-е лицо, du- м. кл. / da- ж. кл. – 3-е лицо; группа B: ba- 1 –е лицо, ku- – 2-е лицо, -a- м. кл. / -i- ж. кл 3-е лицо), то парадигма рассматриваемых глаголов полностью выпадает из этого правила. Автор высказывает свою точку зрения на происхождение подобных языковых единиц, считая их проявлением, реликтом, исходных слов-частиц-синкретов. Слова-синкреты не различавших при классном строе частей речи представляли собой, по мнению автора, первичные слова-дейксисы, выражавшие класс денотата и степень его удалённости от говорящего. В соответствии с этим выводом анализируемые словоформы представляют собой «скрытую память» языка, т. е. грамматикализованные дейктические частицы, имевшие структуру CV: ma-, n’a-, da-, ni-, ku-, nu-, ba-, ka-, ja-, si-, la-, du-, в которых согласные звуки диахронически когда-то выражали классность, а гласные – степень дальности от говорящего: -i – «ближайший», -u – «посередине, видимый», -a – «тот, далеко, невидимый». Сложные глагольные формы современного кетского языка с множеством показателей грамматических категорий являются, согласно точке зрения автора, продвинутым этапом в развитии языка на пути от классного строя через активный к номинативно-аккузативному.